Критика идеологий

Пригов об инновациях, лошадях и уставшей культуре.

Критика идеологий

В России наблюдается консервативный ренессанс – объединение национал-патриотических, церковных и государственных сил. Не угрожает ли это новой инквизицией интеллектуальному ландшафту страны?

В любом режиме, где начинают доминировать жесткие идеологические титификации, возникает ситуация рекрутирования художественных деятелей, с целью репрезентации на массы их достаточно сухих слоганов. У деятелей искусства всегда велик соблазн власти. Так было во все века, поскольку у художников присутствуют сильнейшие амбиции. В демократических режимах властных зон много, и они разнообразны. При тоталитарном режиме зона власти одна, и туда стремятся, нужно признать, не всегда последние художники и умы. Но если раньше власть была аристократической элитой, то сейчас это власть эгалитарной группы людей. При полной тотализации такая власть действительно не оставляет свободы. В России этот процесс полностью сформировался, многие опасаются прямых выпадов против религии, потому что она уже срослась с властью, а, соответственно, может инициировать судебные санкции. Власть солидаризируется с религией, потому что это проще солидарности с какой-нибудь либерально-демократической идеей.

Не заигрывает ли культура с тоталитарным режимом? На фоне обвинений в цензуре, маркетологи художественных производств сознают, что цензура всегда провоцирует спрос.

Все, знаете ли, играют на работающих механизмах современной ситуации. Сильное силовое поле способно искривлять даже очень далекие планеты. Искривляются и пути художников. Это интересующая меня проблема – отстаивание даже не литературы, а позиции интеллектуала. Художники – это люди принципиально безответственные. Миссия интеллектуала – критика языков и идеологий. Я отстаиваю не свободу поэзии, а свободу интеллектуальной позиции. Сейчас наблюдается тенденция постепенного антиинтеллектуализма, упор на сильные идентификации – государство, нация, религия. Эти три идентификации выжигают поля других идентификаций – профессиональных, культурных, семейных, клубных.

Не намек ли это на то, что тоталитаризм благотворно влияет на плодовитость культуры? 

Мне это кажется в некотором роде иллюзией. Сильная власть ничему особенно не способствует. Она предлагает другой тип искусства, другой социо-культурный проект – прозрачного художника, который транслирует высокие идеи без всякой степени личного замутнения. Свободный рынок предполагает наличие сильной личности, - персоналии, которая преломляет идеи чрез себя. Традиционные общества привыкли рекрутировать другой тип человека – людей психосоматически привычных к обычной культуре.

Необходим ли современной культуре поиск нового языка?

Сегодня все языковые стратегии использованы, и возникла проблема совершенно другая – проблема ориентации среди множества языков. Люди сегодня работают не языком, а жестом – переплетением языков, опровержением языков, дискредитацией языков. Поведение стало важнее текста. Изобразительное искусство пока единственное искусство, которому удалось кардинально отделить автора от текста. Все остальные искусства (кино, например) – текстоцентричны. Стоит появиться в литературе человеку, который работает не тексом, а поведением – она выталкивает его в зоны перфомансов или изобразительного искусства. Там он находит спонсоров, площадки, способы музеефицирования. А литература… боюсь, везде в мире она онтологически положена в 19-м веке. Что ж, бывает. Вещи возникают и исчезают. Вот, например, лошадь. Всю историю человечества она идет рядом с ним, стала частью основных мифологем и трудовых комплексов. Затем исчезла. Кто сегодня знает название упряжи? Мы ходим смотреть лошадей в зоопарк. Аналогичная ситуация и с литературой. Возможно, ее период жизни ограничен онтологической положенностью в 19-м веке, когда оформились основные принципы создания текста, поведение автора, идентификация автора с текстом, отношения с читателем. В целом, вся современная культура совершает попытку отменить не только жанры, но и жесткие видовые членения. Больше нет поэта, писателя или музыканта – есть artist.

Многие из которых не зачарованы новым, но вторят стилю и пафосу прославленных титанов вчерашнего дня…

Налицо проблема неощущения копирайта. Большинство занимается художественным промыслом. Чем отличается творчество от художественного промысла? Известен тип авторского поведения, известен способ создания авторского текста, известны места презентаций и известны зрительские ожидания. Наличие четырех этих компонентов – свидетельство художественного промысла.

Атака же клонов - свидетельство уставания культуры. Во все времена накапливалось количество людей, которые воспроизводили художественные жесты предыдущих поколений. Подлинные сломы происходят не часто. Начальный путь творческих личностей, которые зачинают некие инновационные тенденции, известен.   Сначала культура их не распознает, у неё нет необходимой оптики. Инновационные тенденции кажутся культуре ультразвуком. Услыхав наконец-то шорох, она говорит: «Это отвратительно!», затем - «Да это чушь собачья!», следом  - «Ну, раз есть такие сумасшедшие, то пускай они так и делают», еще позже - «И так можно!», потом - «Это хорошо!», еще позже - «Замечательно!», и, в конце концов, - «Что же ты пишешь не так как они?».

Когда-то одно культурное поколение могло покрывать три биологических поколения. К началу 20-го века культурный возраст совпал с возрастом биологическим и зазвучала идея: «Каждое новое поколение приходит со своей эстетической идеей». Сейчас культурный возраст сжался до 10-и лет, посему эта мобильность и культурная вменяемость перешли из чисто личных качеств в основное качество профессионализма. Если ты рождаешься в доминации одного стиля, вырастаешь в доминации другого, учишься в доминации третьего, заводишь семью в доминации четвертого, а время взывает тебя создать пятый стиль, то, при отсутствии мобильности и культурной вменяемости, ты просто не понимаешь, что происходит. Сейчас нужно рекрутировать новый творческий тип. Используя старые творческие типы, ты занимаешься промыслом, но не творчеством.

В целом, инновации происходят тогда, когда высокое искусство захватывают профанные вещи.

Может ли творец массовой культуры совершать авангардные жесты?

Корова может забрести на розовое поле. Но это не значит, что она питается только розами. Всё зависит не от одного случайного жеста, а от стратегии. Абстракционистов обвиняли: «Что вы рисуете? Да мой ребенок так сможет». Да, сможет, одну вещь, но стратегия абстрактного художника – выстраивание целой линий последовательных актов. Важна не картина, а судьба, жест, проект. Обломок камня может напомнить вам абстрактную скульптуру, но художник, в данном случае, не тот, кто отломил этот камень, а вы – тот, кто увидел в камне абстрактное искусство. Возможно, без вас этот кусок камня так бы и остался поломанной водокачкой.