Святая блажь

Папа Римский, презервативы и саботаж мышления.

Святая блажь

Либеральная политкорректность требует относиться к религии подобающим образом,  что значит с должным уважением. Светское общество может быть сколь угодно дистанцированно от Церкви, но критиковать религию как таковую оно не посмеет, ведь религия затрагивает особые человеческие струны. Исповедовать терпимость к ней полагается если не из уважения к свободе вероисповедания, то хотя бы из правил публичных приличий.

В той учтивости, которую прилично проявлять к институту религии, есть нечто, что напоминает стадию отрицания при нелицеприятном диагнозе. Закрывая глаза на сущность феномена религии,  светское общество легитимизирует её статус как «сакральной территории», и таким образом укрепляет её политическую и социальную власть.

Будучи извлеченными из пространства интимного, естественные трансцендентальные поиски человека отчуждаются транснациональным корпорациям по торговле духовностью. При этом, манифестация религии как угрозы воспринимается, зачастую, как обычная реакция атеистических маргиналов из научного сообщества, и рассматривается, как часть нормальной гуманитарной полемики вокруг разных точек зрения. Вывод же обычно: кому логика, кому вера. Тысячелетнее танго общества и религии продолжается, и, подобно вору в законе, Церковь остается частью текущей Нормы.

Речь давно не о том, возник человек или был создан – тот факт, что религия происходит, обнажает проблему отсутствия в массовой повседневности диалектического анализа её цивилизационной роли. 

Когда на фоне ежегодной двухмиллионной смертности от эпидемии ВИЧ\СПИДа Папа Бенедикт XVI заявляет, что презервативы не защищают от вируса, но, напротив, стимулируют его распространение – проблема всё-таки выходит за рамки «нормальной гуманитарной полемики». Всё это уже становится не о разных точках зрения или свободе вероисповедания, но о когнитивном терроризме, который совершают индульгированные мета-институции по отношению к мирному населению.

Вышеупомянутые слова Папы - один из прискорбного множества примеров деструктивного религиозного мышления, которое простирается далеко за пределы католической традиции, и исходит из самой сути того, что есть религия, будь это христианство, ислам, иудаизм или любая другая форма информационного помешательства.

За тысячелетия своей истории человечество обросло меметическими опухолями, которые остаются неосмысленными и представляют угрозу всему биовиду. На фоне эко-социального кризиса, перенаселения и мировой эпидемиологической ситуации, религиозное порицание рациональных средств биологической защиты, а тем более «священнослужителем» с капиталом доверия Папы, является фактическим принуждением биовида к латентному суициду.

Когда две сотни православных прихожан травятся «святой водой» в российском Иркутске - это не случайность, и не «наговор», как уверяет церковь, но преступное саботирование правил санитарной безопасности. И пока попы от собственной непригодности молят бога и винят дьявола, - религия в принципе предполагает удобный отказ от личной ответственности, - отравленных спасают конкретные врачи и знания о природе кишечной палочки и способах борьбы с ней.

Чем в итоге отличаются священники, предлагающие отпить из лужи зараженной «святой воды», и американский пастор Джим Джоунс, уговоривший 918 членов «Народного Храма» выпить  смесь цианида и валиума, совершив таким образом самое массовое самоубийство в истории?

Фигуры Папы, Патриарха, Аятоллы или любого другого религиозного лидера симметричны политическим фигурам уровня северокорейского генсека Ким Чен Ира, иранского президента Махмуда Ахмадинежада или белорусского диктатора Александра Лукашенко. Все эти господа в равной степени являются агентами старого мира и неоднократно доказывали на практике свою деструктивную природу по отношению к человеческой жизни и индивидуальности.

Тысячелетиями наша цивилизация отказывается распознавать в себе конкретный и очевидный источник каждой войны, причину исламских детей-смертников и изнасилованных малолетних христиан, своего рода фабрику по производству репрессированного либидо, тестостерона и, как следствие, регресса.

Публичная религиозность на поверку оказывается формой эксгибиционистского акта, рожденного в ситуации недостаточной образованности. И, тем не менее, такая форма поддерживается многими обществами как знак нравственного качества и становится нормативным социальным ритуалом. При этом морально несостоятельными и экзистенциально кастрированными считаются почему-то те, кто предпочитает не «верить», но сомневаться и познавать.

Поскольку интимные трансцендентальные поиски человека не нуждаются в социализации и религиозном паразитизме - самое время инициировать осмысленный исторический процесс извлечения религии из общественного тела цивилизации. А коль всякая религия суть секта - сегодня необходима открытая манифестация критических взглядов и убеждений по отношению к ней, без угодливой вежливости, без робости потревожить нежные делириумы; важен отказ подыгрывать всей этой напускной святости, примитивным поверьям, пещерным обрядам и очевидно несостоятельной обскурантистской белиберде.