Цифровое мясо

Виртуальная плоть как продолжение реальности.

Цифровое мясо

Подобно сталкеру, лондонский художник Quoyola перемещается между натуральным и синтетическим, обнаруживая своё искусство в их взаимопроникновении. Гармония и метаморфоза – таковы ключевые акценты его произведений. Он рефлексирует нынешний флирт двух миров, превозносит красоту союза реального и виртуального.

Искусственные элементы вокруг цветков из проекта Natures становятся частью растения, копируя трепет, в котором оно пребывает. В Topologies  «Менины» Веласкеса и «Непорочное зачатие» Джованни Баттиста Тьеполо почти что абстракции – изрыты, взбудоражены, трансформированы до неузнаваемости. И, тем не менее, прекрасны, поскольку запрограммированы гармонией.

Хаос – стерилизованный вассал вселенской математики; пускай сложная, но организованная эмоция космического пространства. Мутация, которую переживает австралийское побережье в Bitscapes, – не агония видеокарты или закат живого, но визуализация аполлонического глаза в его апофеозе. А ведь именно этот глаз рождает цивилизацию, видит за покрывалом вещей дополнительноё измерение путей и потенциалов, обнаруживает поверх твёрдой реальности карту грядущих образов, форм и структур. Человеческое умение зреть за пределы наличного – героическая черта всего нашего биовида. Она утверждает возможность осмысленно развивать дизайн Вселенной. Искусство Quoyola же является исчерпывающим объяснением того, как именно мы сумели превратиться из обезьян в человека: искусственное – наш способ развивать естественное.    

Некогда казалось, что бесплотное цифровое царство – сосущая воронка, которой предстоит вовлечь в себя человечество, но, как выяснилось, реальности не сменяют друг друга. Они лишь переплетаются и обновляют глобальную экзистенцию. Никто никуда не проваливался. Параллельно нашему «погружению» в бестелесный эфир, этот эфир «погружается» в нашу материальную повседневность. Призраки покидают мониторы и отправляются в парки из плоти и крови. Граница между искусственным и настоящим всё больше напоминает не черту, но редкую дымку. В отношениях искусственного и настоящего одно продолжает другое. И это именно то, чего не понимали ни Дебор, ни Бодрийяр – два инфантильных невротика, увидевших угрозу подлинности там, где просто начинались другие берега.

 

 

 

 

01 / 06