Братство землян

Лесбиянки и националисты не отправляются в Космос.

Братство землян

Анализируя созвездия мемов, стоящих на пути социальной эволюции, я нахожу наиболее опасными те, которые навязывают групповую дифференциацию. Демократы, католики, монголы, трансвеститы – не люди, но ярлыки, сожравшие людей. Самоидентификация через группу на поверку оказывается симптомом социальной недоразвитости. Этот взгляд противоречит идее либерализации общества через усложнение его структуры, дробление на множество групп*. Но проблема в том, что всякая социальная группа является замкнутой системой, больна энтропией, и потому – регрессивна.

Взять, к примеру, вирусное понятие национальности. Что есть национальность как не инцест* и социо-культурная фикция, ведущая к отчуждению людей друг от друга по признаку принадлежности к тому или иному историческому гетто? Является ли состоятельной идея преемственной общности на основании случайного рождения незнакомцев на некоей территории?

Идентифицировать себя «итальянцем» или «сербом» значит определять себя атомом некоего «характерного большинства». Обладать национальностью – это торжествовать посредственность. «Национальное» по самой своей природе не может быть индивидуальным. Из поколения в поколение государства насаждают национальную идею, а само искусственное понятие «нации» культивируется как некая сакральная благодать, в которой должно раствориться на глазах у суммы аплодирующих предков. При этом национальной идее сопутствует «патриотизм» – сексуальное расстройство объекта влечения, ещё одна меметическая химера, благодаря которой у правительства всегда есть дегуманизированные смертники – солдаты.

Групповая дифференциация, при любом умысле, приводит к когнитивному удушью. В качестве примера можно привести ситуацию с социализацией той или иной сексуальной ориентации. Несмотря на то, что гомосексуальность обладает оппозиционным потенциалом подрывной любви в контексте консервативных обществ, она - не более чем плен другой нормы. Само существование ЛГБТ-сообщества является результатом объяснимого и, в общем, благородного социального процесса, и, тем не менее, когда угнетенное меньшинство становится легитимным фрагментом плоти общественного организма, всё чаще встречается нечто вроде бодрой эмансипированной лесбиянки, которая со рвением деревенского гомофоба порицает гетеросексуальность как «реакционный конформизм» и бисексуальность как «шизофреническую неопределенность». В этом смысле, гей и прицерковная бабка – одного поля палачи, чье соперничество нормами отличается цветом, но не сутью. ЛГБТ-сообщество, как и все прочие групповые образования, инфицированно культом «своих», и потому – воинственно. 

Либерализм в своё время ощутил проблему группового дифференцирования. Но опасаясь конфликта с индивидуальными чувствами, он принялся решать её декоративными методами. К примеру, путем внедрения правил новых приличий*, когда определения расовых, половых или каких-либо других отличий замыливаются, а если и звучат, то в контексте идеологической установки Карнеги-Леопольда: «Ты — немец, я – казах, но мы - равны, давайте всегда улыбаться и жить дружно».

Слабина этого подхода в том, что вменяемость самих ярлыков остается вне критики. Их братают искусственно и только риторически, что намекает на лицемерие политкорректности. Определенно странно сохранять национальное и, в тот же миг, порицать шовинизм. Не очевидно ли, что он является естественным следствием самой дифференциации по национальному признаку? Там, где существуют нации, хомяк человеческий всегда будет делить мир на «своих» и «чужих». Выход? Отказ от любой идентификации по групповому признаку в угоду манифестации себя как индивидуальной автономии. Сексуальность, национальность, раса – акценты поневоле. Их впору отменить как ретро, приветствуя Новый Вавилон. 

...

Может показаться, что за таким призывом маячит отрицание природы человека как социального животного или, чего хуже, намек на общество одинаковых. В этом смысле, важно прочувствовать тонкую грань между индивидуальными особенностями конкретного человека и культивацией той или иной особенности с целью формирования замкнутой общности вокруг неё.

Кроме того, если социальность исходит из самой нашей природы, значит, мы можем сколь угодно пестовать ЭГО и черпаться в личном – аутизм не грозит, союзничество неизбежно. Так пусть же, вместо слияния через кучкование, это будет братская кооперация биовида через калейдоскоп индивидуальных миров.

Космическая Одиссея является одним из верховных стремлений нашей загадочной популяции. Но его реализация невозможна без глобального соучастия не групп, но индивидов. В межгалактическое путешествие отправятся не хипстеры, мусульмане, геи или монголы, но люди в их чарующем изобилии. Императив – биовидовое единство. Однажды, впрочем, и оно будет осмысленно как ограничение под знаменами группы, но тогда вопрос встанет уже и не о братстве землян, но братстве сущностей от звезды к звезде.