Культура «лайка»

Социальная сеть как иллюзорный секс-протез.

Культура «лайка»

Используя в повседневности социальную сеть Facebook, не стоит забывать, что все её естество и наследие, от «лайка» до «поука», проистекает из репрессированного «ботанического» эроса. Гики, коим, несомненно, является кошерный киборг Цукерберг, – это всегда победа мозгов над чувствами, и всякое произведение гика можно рассматривать как метафору полового сношения, сублимированного в область математики.

Даже официальный портрет Facebook «кисти» Финчера подчеркивает, что главная социальная сеть начала 21-го века появилась как медиа, упрощающее охоту белых гетеросексуальных самцов за белыми гетеросексуальными самками.

Необходимость упрощения такой охоты для гика вполне объяснима. В условиях всё ещё патриархального мира, где ключевые колонны массового эроса – сила и форма, гик, как жидкое дитя компьютера, – бета-самец, противопоставляющий информированные мозги железобетонным гениталиям тех, кто проще, но альфа.

С появлением Facebook бета-самцам больше не нужно впадать в полуобморочную оторопь, робея подкатить, раззнакомиться и вставить. Здесь и сейчас ты можешь узнать есть ли у Мэри наездник, где она проживает, работает, веселится; Facebook делает публичным статус индивида на половой бирже.

Учитывая, что со временем эта сеть обросла 500 млн. аудиторией и стала коммуникационным феноменом, который всё ещё есть повод осмыслять, можно говорить о ней как о свидетельстве транскультурного запроса на универсальный секс-костыль эпохи кризиса маскулинности. 

Любое действие в Facebook означает участие в сублимативных вневенерических коммуникациях, которые устраняют фактор биологии и подменяют её данными. Именно так представляется антиутопия секса оцифрованных граждан будущего – эрос вне мясного пара, вне рисков, страхов и опасностей, вне, собственно, секса как поэтичного обмена кровью. Люди кликают друг друга, но никто никого не трахнет. Химический балет отсутствует.

Как система Facebook консервативна и, несомненно, патриархальна. Доказательством тому служат две доктринообразующие его функции – «like» и «poke».

В случае «лайка», который стал универсальной формой выражения мнения для массовой киберкультуры, мы имеем дело с лицемерным отказом от необходимого зла. Устраняя возможность негативной реакции, «мужская» социальная сеть опосредствует фальшивый карнегианский мир, где нет места естественной черноте, и все его обитатели, в ужасе перед критикой и любой позицией со знаком «минус», окунаются в напускной приторный позитив, реальность ангелов, испражняющихся кокосовой стружкой.

Кроме прочего, «лайк» – это не только перспектива утонуть в меду, но также инфантильная молитва к Другому: «Ласкай меня». И следом – вопрос самораспада: «Я тебе нравлюсь?».

Культура «лайка» – реинкарнация чучела Эдиповой матери, воплощенная нужда в неисчерпаемой и оперативно доставляемой нежности, отчаянный рывок в надежду на новую чувственность.

В случае «поука» мы вплотную приходим к теме сексуального протезирования, ведь что, как не конкретный протез, есть «поук» – «проникающий» виртуальный фаллос, рука с влажным указательным пальцем, который в одночасье символизирует любимый жест хищной толпы.

Сознательно или нет, «поук» рожден ситуацией невозможности совокупления. Правомерным такую интерпретацию делает ритмический рисунок этой функции: я «поукнул» – ты «поукнул», и так до бесконечности, туда-сюда, обмен погружениями, метафора, сублимация и пародия коитуса. Происходит он, что любопытно, между гермафродитными идентичностями. Обмен «поуками» – это обмен сугубо фаллическими действиями, когда член проникает в член, и отдаленно вагинальна разве что щель его головки.

Миллионы людей ежедневно перепоукиваются в Facebook, вместо того, чтобы трахнуться взаправду. В этом знаке времени – и страх перед вирусами, свойственный СПИД-поколению, к которому относится Цукерберг, и кризис интимной коммуникации, возникший в результате соблазняемости современника новыми информационными медиа.

Кроме того, примечателен момент обмена без обмена, т.е. ситуации, когда при мираже бартера органического эроса на эрос цифровой, никакого бартера, по сути, не происходит. Поук не способен компенсировать оргазм, факир поука попросту не выманивает его кобру в виде контрольного выстрела спермы или арии матки. Нам встречается примечательный уроборос: созданная в качестве помощника эросу репрессированных гиков сеть Facebook лишь усугубляет сексуальную фрустрацию, низводя и без того чмошный эрос современника до инвалидной лже-мастурбации в карцере мозга.   
 
На политическом поле Facebook проявляет себя как послушный прогосударственник, что подтверждается неисчислимым количеством случаев цензуры «неугодных» страниц в его пенатах. Государство и эрос пребывают в извечном поединке, и отношения межу ними можно описать как попытку Системы систематизировать индивида, лишив его хтоники, и направив Диониса из области секса в область Марса – территорию патриотизма и войны. Facebook, таким образом, – новая Церковь, поскольку деструктивна с сексуальной точки зрения и обещает всё тот же карамельный рай, которого не существует.