Затерянные страницы

Члены, звери и мании Марселя Жуандо.

Затерянные страницы

Николай Бердяев, назвавший Марселя Жуандо (1888-1979) «самым замечательным и глубокомысленным писателем современной Франции», не подозревал, что наряду с принесшими ему славу книгами о провинциальных нравах, богоискательстве и супружеских отношениях, Жуандо пишет и другие вещи... «Затерянные страницы» – последняя книга из цикла «тайных сочинений» Жуандо – была опубликована после смерти автора.

КОШКИ И КАКТУСЫ

Животные

Что ж, дорогой Анри, вам попросту не хватает воображения, любопытства или опыта: если верить довольно давнему рассказу моего друга, он получал страстные знаки внимания от кота по прозвищу Фигаро. При виде эрегированного мужского органа кот входил в транс, впадал в истерический припадок и в исступлении катался по полу, после чего, спрятав когти и клыки, орудовал шероховатым бархатным языком и мягкими лапами, тискал и лизал яички, затем вдруг отпускал их и мало-помалу поднимался вдоль члена – от основания до самого кончика. Эти непрерывные ласки сопровождались ритмичными движениями всего тела и топаньем задних лап, а глаза то зажмуривались, то широко распахивались и загорались. С восхитительным умением и знанием дела Фигаро либо замедлял, либо ускорял массаж, пока не добивался заветной цели – вызвать извержение, которого он терпеливо дожидался, а затем украдкой глотал и с явным удовольствием смаковал семя.

Это как нельзя лучше доказывает, что блуд свойствен всем биологическим видам и является их «торговым активом». Чувственность не ведает ни границ, ни запретов, и между существами, казалось бы, весьма далекими по форме или размерам, мгновенно достигается согласие при их совместном наслаждении: происходит это спонтанно – исключительно ради удовольствия.

По мнению моего друга, участвовавшего в кошачьей церемонии, это взаимопонимание, инстинктивное и тайное сообщничество имеет отношение к высшей мифологии, магии, но вместе с тем и к религии.

Растения

Вчера обедал с графом и маркизом, в присутствии необычных сбиров. Один из них, получивший некогда воинское звание в Иностранном легионе, дабы не остаться в долгу передо мной, после того как я рассказал множество сальных историй, решил познакомить нас с сексуальными обычаями, распространенными в тропиках, где поблизости нет ни людей, ни животных. Мне сообщили по секрету, что этот шельмец щедро содержится князем Лихтенштейна, и сбир описал в мельчайших подробностях, как затерянный в пустыне одинокий легионер кидается на кактусы и занимается с ними любовью безумным, причудливым способом. Резкие сокращения растения при введении внутрь члена якобы доставляют острейшее удовольствие.

ПРИМЕЧАНИЕ. – Это стало для меня откровением, и когда я сообщил о нем некоторым людям, они ответили, что такой же благосклонностью пользуется опунция у солдат Африканского корпуса, страдающих от одиночества (обычное дело в пустыне).
Кроме того, один человек написал: “Вот что говорится в «Песчаной розе», страница 130, строка 21: «Можно ли назвать ее любовницей? Способна ли она претендовать на это? Скорее, нет, это просто лист опунции». Мягкий и сочный внутри стебель опунции называют в Сахаре «любовницей легионера»”.

ЧЛЕН КАК ОБЪЕКТ КОЛЛЕКЦИОНИРОВАНИЯ

Некто интересовался, можно ли рассматривать фаллос как предмет искусства или как объект коллекционирования? Можно, если, отделив от самого человека, выставлять его наряду с украшениями и драгоценными вазами.

Обаятельный восьмидесятисемилетний доктор, который половину своей долгой жизни рисовал цветы, пишет:
«Тычинки и пестики – лишь скромные половые органы, но они обладают восхитительной формой и окружением, тогда как наши половые органы имеют столь жалкий вид, что мы вынуждены стыдливо их прятать».

Я вовсе не разделяю этого мнения, и со мной согласен Леонардо да Винчи, как свидетельствует отрывок из его записных книжек, опубликованных «Галлимаром» (стр. 115-116):

«Половой член связан с человеческим умом и порой даже обладает собственным: вопреки воле, желающей его возбудить, он упрямится и действует по своей прихоти, а иногда шевелится без разрешения и даже без ведома человека, независимо от того, спит человек или же бодрствует. Случается, пока человек спит, член следует лишь своим влечениям и бодрствует, а когда человек бодрствует, член дремлет. Часто бывает, что человек хочет им воспользоваться, но член отказывается, или, напротив, члену хочется, но человек ему запрещает. По-видимому, это существо обладает жизнью и умом, отличными от человеческих. Напрасно человек стыдится его называть и показывать, стремясь прикрыть и спрятать то, что надлежит украшать и с гордостью предъявлять, точно святые дары».

Сила желания избавила меня от необходимости обрезания, так как с самого раннего возраста головка моего члена выступала из-под крайней плоти.

Х. (иностранец) спрашивает, как у нас во Франции называют мужской орган? Простонародье ошибочно употребляет слово «хвост», которым в действительности обозначается наружное продолжение позвоночного столба у животных.

У латинян слово «пенис» означало мужской орган млекопитающих.

В древнегреческом имелось слово «фаллос», считавшееся сакральным термином.

В целом же лексика, связанная с этим органом, указывает на растительные плоды соответствующей формы.

У слова vit («хуй») нет шансов попасть в «Литтре» или в «Лярусс». Похоже, оно происходит от латинского vitis («виноград»).

«Шишка» намекает на плод сосны.

«Кнехт» – чугунный или деревянный предмет, используемый в морском деле.

Mentula – название кочерги для перемешивания углей в горниле.

«Прут» – величественно поднятая ветвь.

В Шаминадуре измученные приставаниями мужей жены называли член «неваляшкой».

А во время войны 1914 года солдат с соседней койки именовал свой орган «летучей мышкой».

Мужской член стал для меня птицей под фартуком отцовского помощника мясника, когда я случайно подсмотрел за его движениями.

Отмечу, что при виде эрегированного мужского органа у котов случаются истерические припадки.

На стенах туалета во дворе скотобойни работники моего отца оставляли надписи. Представьте, какие мысли возникли у ребенка, прочитавшего под изображением члена с его атрибутами: «Корень рода людского»! От этих магических слов, вероятно, и происходит моя наклонность, мое гомосексуальное призвание, тяготеющее к мифологии. Впрочем, моя гомосексуальность отличается от всех прочих.

ОТДУШИНЫ И МАНИИ

Ритуал

Один специалист по эротике, большой шутник, утверждает, что для большинства гомосексуалов любовь – своего рода церемония с заранее предписанными обрядами, которые совершаются почти автоматически, машинально, словно под диктовку невидимого постановщика. После вступительного поцелуя в губы партнеры спускаются в телесные катакомбы, взаимно убеждая друг друга, что в чертогах Юпитера не бывает ничего низменного.

Затем предлагается необязательная пытка пригвождением (некоторые ею брезгуют), но в любом случае все завершается последним фейерверком, при котором двухголовый людоед объедается гомункулами.

Стопы

Как-то вечером зашел Монтерлан. Ужин заканчивался, за столом сидели два церковнослужителя, и гость решил забавы ради устроить скандал: с величайшим простодушием, которое у него сходит за искренность, он сказал, что, занимаясь любовью, всегда начинает со стоп.

– Вот кто истинный знаток! – воскликнул я. – Чтобы не ошибиться в человеке, достаточно взглянуть на его стопы. Они сразу выявляют вульгарность или же благородство, всячески камуфлируемые лицом и речью.

Грудь

Рафаэль (последний мальчик, с которым я встречался) – единственный, кто заинтересовался моей грудью и сосками. Он мял, кусал, сосал, щипал их, пока не брызнула капля крови, вслед за которой, по его утверждению, пролилась струйка молока. Раздраженные, покрасневшие, выведенные из привычной апатии, слегка затвердевшие, разбухшие, словно эрегированные – такими увидел я после ухода Архангела эти прикрасы, ненавязчиво роднящие нас с женщинами.

Палец

Прочитал в одном средневековом манускрипте:

«Средний палец правой моей руки тоже часто говорит о тебе, Мишель, передавая послания, полученные в твоих глубинах. Навстречу ласкам твоим поднимается внезапный прилив или донная волна. Покачивание, внутреннее шевеление манит дальше, вызванное не попутным давлением ягодиц, а твоим настойчивым желанием. Едва подумаешь о нем, как член мой восстает, грозя приапизмом, но я умею приводить свое тело в порядок, когда оно действует без моего согласия.

В эту минуту кто-то шепчет, что, спустившись вместе до самых низин, мы непременно взмоем ввысь и узрим Ангелов».

Человекорот

Исследуя в юности всевозможные бездны, как-то ночью я очутился наедине с особенно мерзким типом, который сказал, болтая языком между слюнявыми губами, словно гордился собственным определением:

– Я человекорот. Тебе повезло, что ты со мной встретился!

Но я уже был далеко: меня охватило такое отвращение, будто я заглянул в пасть преисподней. Человекорот, чего ты хочешь? «Чего тебе от меня нужно?».

Дома терпимости

Будь хозяева домов терпимости наблюдательнее, веди они учет и делай записи, даже психиатры удивились бы количеству и разнообразию уловок, позволяющих выживать некоторым помешанным и душевнобольным. Сколько экстравагантности, сколько странностей! Поражает, что такого рода аномалии широко распространены не среди простого люда, а чаще среди весьма знатных особ. Ребячество, инфантильность встречается там, где меньше всего ожидаешь, так что впору забить тревогу. Эти прегрешения проявляются лишь в тайных местах, где торгуют иллюзиями и продают грязный разврат. Сильные мира сего нередко стремятся возвратиться в эмбриональное состояние, постепенно или одним махом спуститься на дно – хотя бы для того, чтобы на время избавиться от бремени ответственности, условностей и этикета, сбросить с себя почтенный, церемонный вид, предписываемый их общественным положением. Под роскошными мундирами зачастую таится стремление вернуться к бессознательной вегетативной жизни, к жизни зародыша, откуда каждый из нас произошел. Хочется взойти ступень за ступенью к началу генезиса. Судья и вельможа тайно входят в бордель лишь затем, чтобы убежать от мира и себя самих, забыть собственную индивидуальность, которая кажется в глазах других единственным смыслом их существования.

Коллекционеры бутылок

Некоторые психиатры утверждают, что такого рода мания присуща людям, остановившимся у врат гомосексуальности. Ведь самая возвышенная ваза – тонкая, толстая, пузатая, затупленная, заостренная, увенчанная аметистовой либо коралловой головкой – это мужской орган, по капле выделяющий жизненный сок.

Расстегивание

– Я одержим столь простым и внешне невинным занятием, что самому стыдно, – разоткровенничался со мной один человек. – Я мечтаю лишь о расстегивании – одежды, брюк, пиджаков. Делаю это с таким же благоговением, с каким священник приподнимает шторки табернакля. Мне даже не нужно видеть или трогать то, что находится снизу, не нужно, чтобы оно обнажалось и откликалось на мой зов. Достаточно самого жеста, и порой я получаю удовольствие оттого, что расстегиваю одежду на себе. Это касается только меня, и на то нет никаких объективных причин. Но причин я и не ищу, а просто дурачу самого себя.
Но знаете, я нашел способ, как удовлетвориться всласть: скупил у старьевщика кучу тряпья, развесил на стенке и, как только выдается свободная минутка, расстегиваю, сколько душе угодно. Хочется? – Да на здоровье!

Трусики

Когда мы жили на Порт-Майо, наше окошко выходило в тупик Малакофф, и мне довелось наблюдать за странной церемонией, которую совершал рабочий лет тридцати. На краю дороги стояла будка, куда дворники убирали свой инвентарь. В воскресенье я заметил, что там сушатся на веревке женские трусики. Вскоре, к моему удивлению, мужчина отцепил трусики, зарылся туда лицом, а потом долго целовал и водил ими по всему телу.

По окончании ритуала он отправился в путь, но спустя четверть часа появился снова и занялся тем же – это повторялось бессчетное число раз. В перерывах он бродил по улице Вебера, улице Берлиоза и проспекту Малакофф, который приводил мужчину обратно к его фетишу.

Статуи и тела

Статуи существуют для того, чтобы доводить наши любимые тела до совершенства. Неподвижность и молчание превращают их в наших богов. А наши тела существуют для того, чтобы в наших объятьях статуи согревались, оживали и разговаривали с нами.

Родники

Если прислушаться к шевелению жизни, биению сердца, наших вен, артерий, многочисленным шумам, пению жидкостей, тайно струящихся всюду в наших телах и во всех направлениях затапливающих изнутри наши члены, утробу, мозг, мы поразимся сложности этой циркуляции и множеству согласованных действий, поддерживающих наше здоровье и благоденствие.

Увы, существование многих людей сводится к автоматической работе этих механизмов, место которым разве что на заводе. Они вызывают извержения, излияния, истечения: из-за мочи, пота, дерьма и газов к нам нельзя было бы подступиться, не подчиняйся тошнотворные и обильные выделения довольно правильному ритму.