Да, Смерть!

Витальность мортального.

Да, Смерть!

Белоснежная стена галереи – это катаракта, ставшая твердью; всё в ней – ложь и невроз гигиениста; только магическое, агрессивное произведение способно восстановить справедливость – надругаться над этой приторной чистотой и – запахнуть.

Всё белое будто бы требует поругания. Белое мазохист. Я сознаю его мольбу о боли, оказавшись на выставке Who’s afraid of the big bad wolf франко-алжирского художника Адель Абдессемед в галере Дэвида Цвирнера.

Дело не во Христе из колючей проволоки, и даже не в лодке, наполненной мусорными мешками и символизирующей корабль с эмигрантами. По-настоящему пронзительны здесь только две работы: видео с бабуином, выкладывающим на стене названия народностей tutsi и hutu (конфликт между которыми закончился геноцидом в Руанде), и, вступающая с этим видео в диалог, инсталляция из десятков животных чучел, сожжённых и слившихся в единый волнующий «гобелен».  

Обнажённая братская могила – это ванна, наполненная мертвецами; вязь припудренных землёю тел являет образ корневища. В удивительной схожести трупов и корней заключено подтверждение витального парадокса: цветы растут на мёртвых, мы все произрастаем из могил, и смерть суть клумба, матка и начало; жизнь зачинается в лодке Харона.

Так и здесь, в самом сердце гомо-буржуазного Челси, в очередной белизне под знаменем искусства, только мёртвое оживляет склеп – и галерея, озарённая демонстрацией смерти, становится мимолётным местом чувств*.

 

 

Adel AbdessemedWho’s afraid of the big bad wolf

Adel Abdessemed

Who’s afraid of the big bad wolf

01 / 07