Гей-Парад-Победы

Танки против членов.

Гей-Парад-Победы

Май в аду обнажает сердце авторитарного люцифера. Это месяц двух парадов – «хорошего» и «плохого»: парада победы и гей-парада. Между этими двумя событиями пролегает бесконечность, разделяющая миры. Отношение общества к ним – символично.

Советский флаг водружен на Рейхстаг. Немец проколот штыком. Его кровь наполняет каску, чтобы следом хлынуть из этой тарели в желудки измождённых героев. Наш фашизм победил их фашизм. Мы – чемпион кровавого кошмара.

День Победы – это красная месса, церемониал которой существует дабы разбередить в нас доисторическую героику зверя, единящегося со стаей против Врага, – под родом, под тотемом, под Отцом. Нет ничего удивительного в том, что спиритический сеанс данного празднества пробуждает во многих нежные чувства к мёртвому генералиссимусу. 9-е мая – это барабаны гипноза и попперс* для патриота. Из поколения в поколение мы познаём пьянящий вкус старушечьей молофьи*. Трагедия превратилась в фетиш, война – эротизирована.  

Общество празднует победу над фашизмом, чтобы спустя всего несколько недель утверждать его вновь. Пидоры – это жиды нашего времени. Они тоже «угрожают» всему святому «наших отцов». Каждой эпохе свои газенвагены. Да и, в конце концов, мы обожаем запрещать.

При мысли о гей-параде консервативное воображение рисует оргию с фейерверками. Анаконды членов бросаются на детей, протыкают прохожих, валят дома и деревья; повсюду грядки задниц, реки жопной смазки; мохнатыми безднами распахиваются анальные бутоны, чтобы поглощать души и церкви, семьи и традиции. Не дай бог в бороде патриарха заведутся мандавоши. Разреши гей-парад – заведутся. Заведется и патриарх. Не дай бог.

Даже там, где правозащитные шествия геев превратились в карнавалы, репрессивная культура не позволяет их участникам совокупляться на улицах, и, тем не менее, советский консерватор измышляет еблю, пот и беспредел. Иррациональность этих мыслей указывает на наличие фантазии: сперма на губах твоего сына, член в твоей жопе; на страх, что зрелище чужой свободы соблазнит тебя обнаружить свою – и вот уже, представляется, десятки рабоче-крестьянских мужиков срывают с себя маслянистые рубахи, чтобы присоединиться к общему эксцессу. «Прости, жена», – говорит тебе раскрасневшийся он, и со слезами на глазах глотает колокол чужой мошонки. Это прелюбодеяние или апокалипсис?     

Сам факт того, что консервативно настроенные обыватели полагают парад воздейственным на психику ребёнка зрелищем, должен шокировать куда больше, чем воинственная несостоятельность такого полагательства. Если ты считаешь, что увидев гей-парад твоё чадо неизбежно опидореет, то, спрашивается, что заставляет тебя тянуть его на военные парады 9-го мая? Пусть лучше окажется пушечным мясом?

Общество, где демонстрация орудий убийства предпочтительнее демонстрации людей, посмевших любить, заслуживает пристального и, пожалуй, клинического внимания.