Трансличность

Я без «Я» или сознание-мутант.

Трансличность

Любой разговор о «быть собой» и «свободе личности» содержит порог, который гуманизм пытается не переступать во избежание встречи с неудобным и весьма устрашающим противоречием – являясь ориентиром свободы, индивидуальность представляет для неё угрозу.

1

Идентичность – это не только манифест («Я – это…»), но также обособление («Я – это не  Другой»). Прежде, чем «быть собой», необходимо вообразить своё «Я», как сосуд с информацией, и поднять над ним флаг, обозначающий тебя в контексте остальных.

Если есть «Я», то есть и Другой. Он служит зеркалом, которое необходимо, чтобы «Я» себя распознало и вычленило. Именно поэтому человек – «животное общественное»*.

С появлением «Я» возникает потребность в свободе. Если «Я» не абсолютен, то мои действия и желания вынуждены соотноситься с действиями и желаниями Другого. Значит «Я» – несвободен.

Но что тогда стремление к свободе, как не стремление к тотальной власти над миром? Что есть проект освобождения, как не попытка установить свой порядок над тем, который стоит на пути моего желания и, соответственно, разжигает во мне волю к освобождению?

Эволюция утверждает закон: и ген*, и мем*  должны скопировать себя любой ценой, ценой других. По сути, это и есть очищенный от лирики «смысл жизни».  

Говоря о «содружестве свободных», моё «Я» говорит о комнате с зеркалами, о мире согласных с порядком моей свободы, и обслуживающих этот порядок.

Нуждаясь в свободе, моё «Я» принуждает Другого стать мной. Другой – не я, и, значит, с Другим порядок моего «Я» невозможен.

Так рождается враг и фашизм. Так я понимаю, что феномен «Я» содержит установку на абсолют, на поглощение, на несвободу.

Моё «Я» – это мечта о геноциде и гегемонии, сокрытая под приятным гуманистическим треском и добрыми намерениями.

2

Культура принуждает меня к выбору между двумя фашизмами: фашизмом коллектива и фашизмом «Я». Отказ от коллектива симметричен отказу от «Я». И тот, и другой – разрушительны.

Мой гуманизм заключается в убеждении, что выход из фашизма возможен и лежит в плоскости деконструкции культуры и языка. Бессмысленная война между человеком и обществом прекратится тогда, когда будут переосмыслены сами категории, которыми мы описываем себя. Ключ от Реального – в Символическом.

«Консервативный человек» идентифицируется через закрытую группу, и потому его «Я» – это «Мы», которое не существует вне фантомов «нации», «расы» или «пола». «Прогрессивный человек» противопоставляет себя группе и выстраивает свою идентичность вокруг фантома «индивидуальности».

Оба вышеобозначенных типа идентификации ведут к половинчатому существованию, пронизанному отрицанием той или иной части реальности. Поэтому и необходимо переосмыслить концепцию личности, расширить её за пределы традиционного противопоставления «Я» и «Коллектива».

3

Моё тело – это интерфейс непосредственного взаимодействия с миром. Чтобы вступать в необходимые мне социальные отношения, «Я» должен как-то обозначить своё «Я».

Так возникает диктатура имени, вокруг которого скапливается информация обо мне: «Теодор Леопольдов – коммивояжёр, флегматик, мужчина; любит леденцы и гладь озера, предпочитает весну и подтяжки…».

По мере жизни моё имя становится чем-то большим, чем просто названием конкретного тела. Оно превращается в историю, которая якобы вместила и предъявляет «всего меня».

Чтобы обойти эту иллюзию, необходимо разделить тело и сознание:

Если тело централизованно как материальная единица, то сознание – это чистая метафизика в том смысле, что оно – только концепция, идея, слово.

Если мышление суть конкретный процесс перестрелки электрических сигналов в мозгу, т.е. продукт тела, то сознание – это поэзия, образ. Оно бесплотно. Его не существует. Оно представляется.

«Я» есть «одним целым» только в том смысле, что «одним целым» есть моё тело, но если говорить о сознании – нет здесь ни одного, ни целого.

Воспринимать мир личностно значит полагаться на перцептивную систему тела. Но быть личностью не значит быть индивидом, т.е. неделимым, граничным, отмеренным сознанием.

Личность* пластична и транзитна. Под воздействием познания и путешествий то «Я», которое претендует на постоянство и  неделимость, становится всё более призрачным и незначительным. Реальное «Я» – это условная вспышка; мираж, отражающийся в ускользающем моменте.

Фашизм коренится во всяком постоянстве, в стабильности и порядке. Именно поэтому так важно противостоять всему, что «свято» и «незыблемо».

Фашизмам коллектива и индивидуальности оппонирует трансличность* – т.е. человек делимый, зыбкий, меняющийся, неуловимый; не существо-факт, но существо-процесс.

Транс-Я – это уникальная линза, через которую проходит разнообразие идей и чувств. Их союзы образуют «моё», которое тут же становится «общим». Переливаясь друг из друга, сознания «населяют» тела и заплетаются в косы.

Транс-Я – это сумма «Я». Человек и общество – не антагонисты, но слова, которые указывают на одно и то же – разномасштабную и безграничную Вселенную-организм. Между мной и планетой – один лингвистический шаг.

«Я» есть Другой из Других. Трансличность – это смутный и мерцающий человек, пребывающий в непрестанных метаморфозах, и являющийся каким-то «таким» лишь в моментальном, в отзвуке, в блике.

Я могу называть себя множеством имён, бросать на аппарат тела те или иные идентичности – чем чаще «Я» разный, тем в меньшей степени «Я» – угроза.

Трансличность альтернативна фашизму, поскольку не содержит в себе насаждаемого постоянства. Дивид ускользает, мутирует; человек и масса преломляют друг друга. Сегодня это романтик, завтра – жаворонок, и потому нет шанса распахнуть единый протяжённый рейх.