Вооружённая свобода

Нужно ли человеку право на оружие?

Вооружённая свобода

Не успели остыть тела детишек, расстрелянных Адамом Ланзой в школе Сэнди-Хук, как очередной стрелок открыл огонь, на этот раз – прямо перед новогодним салютом в Сакраменто. Каждый такой инцидент порождает бурление говн, мол, не пора ли запретить огнестрельное оружие?

1

«Keep safe, keep second amendment», говорит торговец пушками из GTA IV. И это именно то, что скажет вам всякий сознательный республиканец: персональный арсенал – неотъемлемая составляющая американской свободы. 2-я поправка Конституции США говорит об этом прямым текстом:

…для безопасности свободного государства необходимо хорошо организованное [народное] ополчение*.

Когда трёхглавая пехота из иванов, косоглазых и ниггеров десантируется на частную собственность Боба, он будет готов. Боб – мужчина в доме, глава семьи, сын Отца. И, значит, должен иметь возможность постоять за себя, «если что».

«Почему в зале, в котором было столько людей, ни у кого не оказалось при себе оружия?», задается вопросом Луис Гомерт, член Палаты Представителей, реагируя на стрельбу в кинотеатре «Аврора».

Нации ковбоев противостоит либеральная пионерия. Взращённые на пацифистских идеалах Вудстока, её говорящие головы утверждают, что 300 миллионов единиц огнестрельного оружия на страну – это как-то слишком; если любой психопат с американским паспортом может купить себе волыну, количество «колумбин» и «ньютаунов» будет только расти.

По данным ВВС, «в 62-х массовых расстрелах, случившихся в США с 1982 года, было задействовано 139 единиц огнестрельного оружия. Три четверти из них принадлежали убийцам вполне легально».

Между полюсом «прогрессивного» запрета и «святого» права разверзаются споры о нюансах: «давайте запретим автоматы, но разрешим пистолеты», «давайте ограничим продажу патронов по почте» и т.д.

Тем временем, уровень преступности, как и количество граждан, выступающих за ужесточение оружейного законодательства, продолжает падать. Современные автоматы распечатываются на 3D-принтерах, и говорить о каком-либо серьёзном государственном контроле над их выпуском всё более бессмысленно.

Политики, выступающие за жёсткий контроль над оружием, всегда теряют в популярности: когда в 1994-м году администрация Клинтона попыталась протолкнуть запрет на полуавтоматы, демократы, впервые за 40 лет, потеряли контроль над Палатой Представителей; анти-оружейные инициативы Гора стоили ему президентского кресла в 2000-м – к власти тогда пришёл Буш.

2

Любой, кто когда-либо держал в руках пистолет, знает, что ствол – это попрошайка. Словно Кольцо Всевластья, он так и ноет собой пострелять. В отличие от рук или ножа, у него попросту нет никакой другой функции, кроме устрашения и убийства. Это, впрочем, не означает, что человек должен спасаться от соблазна в объятьях государства-няньки.  

Ирония споров о праве на оружие заключается в том, что республиканцы выступают в них агентами свободы. Либералы же, напротив, превращаются в инфантильных истериков, умоляющих власть спрятать опасные игрушки от греха подальше. «И пусть полиция нас защищает», говорят они, пока майор Евсюков ухмыляется из колонии, расположенной во льдах за полярным кругом.

Вооруженное государство порождает вооруженное население. Гражданин, выступающий за вооруженные власти и обезоруженного себя – это ребёнок, чье доверие распространяется только на родительский авторитет. Все остальные для него вокруг – потенциальные Брейвики.

С другой стороны, само по себе желание вооружаться – это следствие дикарства и реакционной неспособности к социальному доверию. Никола Тесла писал, что оружие – это условие мира: мы не будем воевать, если у каждого из нас будет молниеносная и совершенная пушка, девальвирующая саму идею армии.

Но это мир, основанный на страхе. Когда я беру пистолет, реальность преображается угрозой и агрессией. Другой становится потенциальным врагом. Всё озаряется напряжением – пистолет всегда ждёт и надеется.

Если на тебя нападает убийца, ты, вероятно, предпочтешь скорее иметь ствол, нежели оказаться безоружным. Однако в действительности оружие не даёт никаких гарантий. Как учит нас кот Шрёдингера, пистолет увеличивает твои шансы выжить в той же степени, что и шансы умереть: я могу либо застрелить нападающего, либо предоставить ему средство и повод застрелить меня.

Чего никак не поймут ни республиканцы, ни либералы, так это того, что риск – это нормально. Как и экономический спад. Как и стрельба в Сэнди-Хук. Живя в мире, ты не можешь защититься от всех угроз, которые в нём содержатся. И потому глупо наращивать огневую мощь, когда тебя в любой момент может сбить машина или схватить сердечный приступ.

Отказываясь вооружаться, ты принимаешь риск, превозмогаешь патриархальную традицию устрашения силой, и заявляешь Другому свою готовность к миру. Отказ от оружия – это ставка на доверие; манифестируемая надежда на то, что общество возможно, эволюция – возможна, и не всегда мы будем дёрганными гориллами, и не всегда у нас за пазухой – камень.  

Тот, кто ратует за свободу, конечно, не станет лишать себя права на оружие, но только свободный человек способен не воспользоваться им.

Christmas guns compilation by Pinar-Viola.com

Christmas guns compilation by Pinar-Viola.com

01 / 16